Когда Таисия увидела над Осиновкой чёрный столб дыма, она сразу поняла: горит их дом.
Она бежала по раскисшей после весеннего снега дороге, спотыкаясь о комья грязи и почти не чувствуя холода. В голове билась одна мысль: Мишка.
— Господи, только бы живой…
Навстречу ей попадались люди. Кто-то кричал, кто-то тащил вёдра, мужчины бежали к избе с баграми. У колодца уже выстроилась цепочка.
Таисия увидела крышу.
Половина её была объята пламенем.
— МИШКА! — закричала она и бросилась вперёд.
Её схватил за плечи Матвей Кузьмич.
— Не лезь! Крыша сейчас рухнет!
— Брат там!
— Уже нет!
— Что значит — нет?!
Старик тяжело дышал.
— Вынесли его.
Таисия замерла.
— Кто?
Но ответа она не услышала. Из-за горящего дома выбежал Алексей Воронов. На руках он держал закутанного в старое одеяло Мишку.
Мальчик кашлял, лицо его было чёрным от копоти.
— Мишенька!
Таисия рванулась к нему.
— Он жив, — коротко сказал Алексей. — Но надышался дымом.
Она прижала брата к себе и заплакала.
— Что произошло? Кто его вытащил?
Алексей посмотрел на неё.
— Я.
— А где Лидия?
Он не ответил сразу.
— Её здесь не было.
Таисия резко подняла голову.
— Как это — не было?
— Когда я прибежал, мальчик был внутри один.
У Таисии похолодели руки.
— Вы хотите сказать, что Лидия ушла?
— Я ничего не хочу сказать, — жёстко ответил Алексей. — Я видел только то, что видел.
Вокруг уже шептались женщины.
— Вот тебе и присмотрела…
— Пятилетнего одного оставили…
— А сама на работе…
Таисия услышала эти слова и вспыхнула:
— Я не оставляла его одного! Я попросила Лидию посидеть!
В этот момент из толпы появилась Екатерина Ивановна. Лицо у неё было белым.
— Где моя дочь?
Никто не ответил.
Через несколько минут Лидию нашли у старой мельницы. Девочка плакала и всё повторяла одно и то же:
— Я только на минутку вышла… Мне показалось, что Мишка спит…
Таисия смотрела на неё, не веря своим ушам.
— Зачем ты ушла?
Лидия подняла заплаканные глаза.
— Я… услышала, как кто-то звал меня из-за дома.
— Кто?
Девочка замолчала.
А потом прошептала:
— Мужчина.
Таисия почувствовала, как внутри всё оборвалось.
— Какой мужчина?
Лидия посмотрела на Алексея Воронова.
И именно в этот момент впервые в Осиновке прозвучало имя человека, которого никто не ожидал увидеть рядом с их домом.
— Я не знаю… Но он сказал, что знает твоего отца.
— Ты сказала, мужчина? — переспросила Таисия.
Лидия кивнула и вытерла лицо рукавом.
— Он стоял за сараем. Я сначала подумала, что это кто-нибудь из колхоза. Потом он позвал меня и сказал: «Иди сюда. Я про твоего отца знаю».
— А почему ты пошла? — резко спросила Екатерина Ивановна.
— Не знаю…
— Ты хоть видела его лицо?
Лидия опустила глаза.
— Нет. Он был в старом ватнике. И кепка низко надвинута.
Алексей всё это время молчал. Наконец сказал:
— А когда ты вернулась?
— Когда увидела дым.
— Значит, ты ушла из дома раньше, чем начался пожар?
— Да.
Алексей нахмурился.
— И сколько тебя не было?
— Не знаю. Может, минут десять.
Таисия посмотрела на обугленные стены.
— За десять минут так не горит…
— Горит, если огонь начался внутри, — заметил Матвей Кузьмич.
Вокруг стало тихо.
Таисия вдруг вспомнила: утром она оставила возле печи корзину с сухими щепками. Но печь давно остыла. Она сама проверяла её перед уходом.
— Алексей Петрович, — спросила она, — откуда начался огонь?
— Изнутри, возле окна.
— Возле окна?
— Да.
Таисия замерла.
Именно возле окна стоял маленький столик, где Мишка обычно играл.
Алексей продолжил:
— Я сначала услышал его крик. Разбил окно и полез внутрь. Мальчик был под столом. Видимо, испугался дыма и спрятался.
Таисия крепче прижала брата.
— А дверь?
— Заперта не была.
— Тогда почему Мишка не выбежал?
Алексей посмотрел на ребёнка.
— Потому что ему было пять лет.
Эти простые слова почему-то прозвучали страшнее всего.
Мишка вдруг закашлялся.
Таисия понесла его к соседям.
Но у порога мальчик открыл глаза и прошептал:
— Тась…
— Что, Мишенька?
— Там дядя был.
Таисия остановилась.
— Какой дядя?
Мальчик нахмурился, пытаясь вспомнить.
— Он дал мне конфету.
Все вокруг переглянулись.
— Когда? — быстро спросил Алексей.
— До того, как Лида ушла.
Таисия почувствовала ледяной холод.
— Ты видел его?
Мишка кивнул.
— Он сказал, чтобы я не боялся. А потом ушёл.
— Куда?
Мальчик показал рукой на дорогу.
— Туда.
Алексей медленно выпрямился.
— Значит, он был внутри дома.
Таисия посмотрела на него.
— Вы думаете, пожар устроил он?
— Я думаю, что случайностей здесь слишком много.
К вечеру остатки дома уже почти догорели. От вещей Таисии сохранился только железный сундук матери и несколько мокрых тряпок.
Но самое страшное ждало её внутри сундука.
Когда она открыла его, то увидела старую фотографию отца.
Фотография лежала среди обгоревших бумаг.
На обороте, которого Таисия раньше никогда не замечала, было написано карандашом:
«Если со мной что-нибудь случится, ищи Петра у старой мельницы».
Таисия перечитала строчку дважды.
— Какого Петра?.. — прошептала она.
И тут за её спиной раздался голос Алексея:
— Петра Савельева.
Таисия резко обернулась.
— Вы знаете его?
Алексей долго смотрел на фотографию.
— Знал.
— Кто он?
Воронов помолчал.
— Человек, которого твой отец перед самой войной назвал своим врагом.
Таисия почувствовала, как сердце забилось сильнее.
— А теперь он вернулся в Осиновку?
Алексей покачал головой.
— Нет.
— Тогда где он?
Алексей посмотрел на тёмную дорогу, ведущую к старой мельнице.
— Вот это и надо выяснить.
На следующий день Таисия вместе с Алексеем пошла к старой мельнице.
Снег уже почти сошёл, но земля оставалась тяжёлой и липкой. Ветер трепал голые ветви берёз, а разрушенное здание мельницы темнело на краю оврага.
— Вы уверены, что здесь кто-то бывает? — спросила Таисия.
— Теперь уверен.
Под навесом Алексей заметил свежие следы.
Они вели к двери.
Внутри пахло сыростью и старым деревом. На полу лежала ржавая кружка, рядом — окурок папиросы.
Таисия подняла его.
— Значит, он был здесь.
— Или кто-то другой.
В дальнем углу обнаружился небольшой деревянный ящик. Алексей вскрыл его ножом.
Внутри лежали несколько писем.
Первое было адресовано её отцу.
Таисия развернула пожелтевший лист и начала читать. Чем дальше она читала, тем сильнее дрожали руки.
Письма писал Пётр Савельев.
Оказалось, перед войной он действительно конфликтовал с Фёдором, но причиной была не вражда. Савельев узнал, что местный председатель незаконно списывал зерно и заставлял работников молчать. Фёдор хотел сообщить об этом в район.
Последнее письмо было отправлено уже после начала войны.
Пётр писал, что собирается уехать и просил Фёдора присмотреть за его маленьким сыном.
— У него был сын? — тихо спросила Таисия.
Алексей кивнул.
— Был. Мальчик погиб во время эвакуации.
Таисия опустила письмо.
— Тогда зачем Пётр приходил к Мишке?
Ответ появился неожиданно.
Из-за двери послышался кашель.
Алексей мгновенно встал.
— Кто там?
В проёме появился худой мужчина лет пятидесяти. Его лицо было изрезано шрамами, а левая рука плохо двигалась.
— Не стреляйте… — произнёс он.
— Здесь никто не стреляет, — холодно ответил Алексей.
Мужчина посмотрел на Таисию.
— Ты дочь Фёдора?
Она кивнула.
— Я Пётр.
Таисия почувствовала, как земля будто ушла из-под ног.
— Это вы были возле нашего дома?
— Да.
— Вы дали Мишке конфету?
— Да.
— И из-за вас начался пожар?
Пётр резко покачал головой.
— Нет.
Он рассказал, что пришёл поговорить с Фёдором ещё до войны, но увидел только его жену. После этого уехал. Вернулся в Осиновку лишь недавно, узнав о смерти старого товарища.
— В тот день я хотел поговорить с тобой, — сказал он Таисии. — Но ты была на работе. Я увидел мальчика и решил подождать.
— Почему тогда ушли?
Пётр опустил голову.
— Потому что увидел другого человека.
Алексея словно ударило.
— Кого?
— Мужчину в форме железнодорожника. Он вышел из вашего дома.
Таисия побледнела.
— Вы уверены?
— Да. И я пошёл за ним. Поэтому оставил Мишку одного.
— А пожар?
Пётр посмотрел ей прямо в глаза.
— Когда я вернулся, дом уже горел.
Тишину нарушил Алексей.
— Значит, кто-то действительно был внутри.
Пётр достал из кармана сложенный лист.
— Это я нашёл возле мельницы. Думаю, он связан с пожаром.
Таисия развернула бумагу.
На ней было всего несколько слов:
«Старые долги лучше не ворошить».
Она перечитала записку и вдруг поняла главное.
Пожар был не случайностью.
Но человек, устроивший его, так и не был найден.
Прошли годы.
Таисия уехала из Осиновки, вышла замуж и больше никогда не увидела Петра. Мишка вырос, стал инженером и однажды спросил сестру, почему она всю жизнь винила себя за тот пожар.
Она ответила честно:
— Потому что думала, что бросила тебя.
Тогда брат впервые рассказал ей то, чего не помнил ребёнком: перед пожаром незнакомый мужчина действительно заходил в дом и искал что-то в материнском сундуке.
А спустя сорок лет Таисия получила письмо от Алексея Воронова.
Он перед смертью признался: в тот день именно он нашёл у дороги человека, подозрительно похожего на бывшего председателя колхоза. Но промолчал, потому что боялся, что обвинят его мать и разрушат их семью.
Таисия долго сидела над письмом.
Она так и не узнала всей правды.
Но впервые поняла другое.
Ей было двадцать лет. Она не могла спасти всех. Она работала, кормила брата и делала всё, что могла.
И когда спустя много десятилетий она приехала на место сгоревшего дома, то впервые позволила себе не просить прощения у прошлого.
Потому что иногда человеку нужно не вернуть прошлое, а наконец перестать за него себя наказывать.
