Степан Андреевич не успел сделать и двух шагов к раненому ирбису, как тот резко дёрнулся и попытался подняться.
Зверь рухнул обратно в снег.
— Тише! Тише, дурной… — прошептал егерь, остановившись.
В этот момент из темноты снова донёсся звук.
На этот раз — короткий металлический удар.
Будто где-то далеко в лесу захлопнули железную дверь.
Ирбис мгновенно повернул голову.
Степан увидел, как напряглись мышцы под серебристой шерстью. Несмотря на боль, зверь попытался отползти от кордона в сторону леса.
— Значит, всё-таки они…
Егерь не договорил.
Он быстро вернулся в дом, достал из аптечки толстые кожаные перчатки, старое одеяло и металлические щипцы. В заповеднике не было полноценной ветеринарной клиники, но за тридцать два года Степан научился оказывать первую помощь даже тем животным, которых обычный человек боялся увидеть на расстоянии.
Однако вытащить капкан самостоятельно он не решался.
Металл вошёл глубоко. Любая ошибка могла вызвать сильное кровотечение.
— Потерпи, красавец, — сказал он, осторожно накрывая барса одеялом. — До утра доживи. А там будем думать.
Ирбис зарычал.
Степан замер.
— Понимаю. Я бы тоже не хотел оказаться на твоём месте.
Он уже собирался отступить, когда заметил на снегу нечто странное.
Следы.
Не звериные.
Человеческие.
Они начинались примерно в ста метрах от кордона и уходили к лесу. Три человека. Один шёл тяжело, проваливаясь глубже остальных. Второй нёс длинный предмет на плече. Третий двигался чуть позади.
Степан присел, подсвечивая снег фонарём.
На одном из следов виднелся характерный рисунок подошвы.
Военная обувь старого образца.
Егерь медленно поднялся.
Трое.
Ирбис.
Капкан.
Значит, это не случайность.
В доме Степан достал из шкафа старую рацию. Она работала только в определённых местах, но попытаться стоило.
— Кордон «Глухариный». Вызов районной инспекции. Возможное незаконное проникновение. Трое вооружённых лиц. Раненый ирбис.
В ответ раздалось лишь шипение.
Связи не было.
Степан посмотрел на часы.
Почти два ночи.
До ближайшего населённого пункта — около пятидесяти километров по зимнику. Пешком в такую погоду туда никто не доберётся.
Он вернулся к окну.
За стеклом белая мгла скрывала весь мир.
А затем вдалеке мелькнул свет.
Один раз.
Потом второй.
Фары.
Степан погасил лампу.
Ирбис в сенях тихо зарычал.
К кордону кто-то приближался.
И, судя по тому, как быстро исчезал свет в снежной буре, эти люди знали дорогу.
Степан медленно снял ружьё со стены.
Но в этот момент из леса раздался протяжный, страшный крик.
Ирбис поднял голову.
А три человеческие тени остановились прямо за дверью.
Степан не успел поднять ружьё.
В дверь ударили.
Раз.
Второй.
Третий.
— Егерь! — крикнул снаружи мужской голос. — Открывай! Мы заблудились!
Степан посмотрел на ирбиса.
Барс лежал неподвижно, но глаза его были открыты. Он смотрел не на дверь — на окно.
Значит, за дверью находился не единственный человек.
— Заблудились? — громко спросил Степан.
— Машина сломалась! Нужна помощь!
— Какая машина?
За дверью повисла пауза.
Слишком длинная.
— Снегоход.
Степан усмехнулся.
— В такую метель?
— А что, нельзя?
Теперь голос звучал раздражённо.
Степан подошёл к окну и осторожно отодвинул занавеску.
В нескольких десятках метров от кордона стоял тёмный снегоход. Рядом — трое мужчин.
Один держал ружьё.
Второй — длинный металлический предмет, похожий на лом.
Третий стоял чуть в стороне и смотрел прямо на дом.
Степан сразу узнал его.
Не лицо.
Манеру держаться.
Так смотрят люди, которые привыкли считать чужую слабость своей собственностью.
— Как фамилии? — спросил егерь.
— А тебе какая разница?
— Большая. Я обязан регистрировать всех, кто входит на территорию заповедника.
— Мы туристы.
— Туристы с оружием?
За дверью снова стало тихо.
Затем раздался смех.
— Старик, не усложняй.
Степан почувствовал, как внутри поднимается знакомое холодное спокойствие.
— Уходите.
— Ты, похоже, не понял.
— Это вы не поняли. Я вас вижу.
Мужчина за дверью выругался.
И тут ирбис за стеной тихо зарычал.
Трое снаружи замолчали.
— Что это? — спросил один.
Степан ничего не ответил.
Через секунду в дверь ударили плечом.
Дерево затрещало.
— Открывай!
Степан отступил к стене, держа ружьё наготове.
— Ещё раз ударите — будете отвечать за незаконное проникновение, угрозы и браконьерство.
— А доказательства есть?
Вопрос прозвучал почти весело.
И тогда Степан понял главное.
Они пришли не случайно.
Они знали, что барс у него.
И знали, что он ранен.
— Вы его искали, — тихо сказал егерь.
За дверью стало мёртво тихо.
Вот теперь он попал точно.
— Кого?
— Ирбиса.
Мужчины переглянулись.
Степан увидел это через окно.
И понял: зверь был не единственной причиной.
На снегу возле снегохода лежал чёрный рюкзак.
Тот самый, который он заметил в следах.
А рядом виднелась кровь.
Свежая.
Не барса.
Человеческая.
Внезапно третий мужчина поднял голову.
Он смотрел прямо на окно.
Будто видел Степана сквозь занавеску.
— Отойди от двери, старик, — сказал он. — Мы знаем, что ты там.
В этот момент за кордоном раздался оглушительный грохот.
Снежный склон обрушился.
Лавина перекрыла единственную дорогу.
Трое браконьеров оказались заперты в горах.
И вместе с ними — старый егерь.
Но хуже всего было другое.
Когда Степан повернулся к сеням, ирбиса там уже не было.
На снегу остались только кровавые следы.
Они уходили в лес.
А через несколько секунд из темноты донёсся крик одного из мужчин.
Крик оборвался так внезапно, будто горы сами сомкнули над ним белую пасть.
Степан выскочил наружу.
Ветер швырнул ему в лицо ледяную крупу. В двадцати метрах от кордона, возле старой поленницы, лежал один из браконьеров. Он был жив, но его нога угодила в капкан.
— Не двигайся! — крикнул Степан.
Мужчина застонал:
— Помоги!
Второй браконьер стоял рядом, побледневший, с ружьём в руках.
— Уберите оружие! — рявкнул егерь.
— Сначала освободи его!
— Если дёрнете капкан, разорвёт мышцы.
Степан опустился на колени и внимательно осмотрел механизм. Это была та самая самодельная «медвежья пасть». Только теперь он понял: браконьеры ставили ловушки не только на зверей. Они сами двигались по своей смертельной сети.
— Где третий? — спросил Степан.
Никто не ответил.
Ирбис стоял на краю леса.
Живой.
Раненый.
И смотрел на человека, который лежал в капкане.
Степан вдруг понял: барс мог уйти. Мог спрятаться. Но он вернулся.
— Вот почему ты пришёл ко мне, — прошептал егерь.
Третий браконьер появился из метели с другой стороны.
В руке он держал окровавленный нож.
— Отойди от него, старик.
— Брось нож.
— Ты не понимаешь, с кем связался.
— Нет, — спокойно ответил Степан. — Это вы не понимаете, где оказались.
Мужчина шагнул вперёд.
И тогда ирбис зарычал.
Не громко.
Но так, что даже ветер словно отступил.
Браконьер замер.
Степан воспользовался этой секундой. Он резко выбил нож из его руки и повалил мужчину в снег. Второй бросил ружьё, увидев, что егерь уже вызвал помощь через аварийный радиоканал снегохода.
Через несколько часов спасатели и инспекторы добрались до кордона.
Браконьеров задержали.
В их рюкзаках нашли капканы, оружие, патроны и фотографии редких животных. Они охотились не ради выживания. Они продавали шкуры через посредников.
Ирбиса доставили в ветеринарный центр. Лапу спасти не удалось, но жизнь зверя удалось сохранить.
Через несколько месяцев Степан снова увидел его.
Барс стоял на заснеженном склоне, уже без капкана, но с заметным шрамом на лапе.
Он посмотрел на старого егеря.
Степан улыбнулся.
— Иди. Теперь ты свободен.
Ирбис не ушёл сразу.
Он ещё несколько секунд стоял неподвижно.
Словно запоминал человека.
А потом исчез среди камней.
Степан знал: природа не мстит людям. У неё нет человеческой памяти, злобы или желания наказать.
Но у каждого поступка есть последствия.
Браконьеры сами пришли в горы, расставили ловушки и решили, что сильнее всего живого.
Они ошиблись.
Потому что иногда человек думает, будто охотится на зверя.
А потом обнаруживает, что всё это время его самого вели по следу.
И Степан Андреевич навсегда запомнил одну простую истину:
горы не забывают тех, кто приходит в них с жестокостью. Просто расплата иногда выглядит не как месть, а как последствия собственных поступков.
