— Кто эта женщина?
Вопрос прозвучал негромко, но после него в банкетном зале стало так тихо, что Надежда услышала, как звякнула ложка о фарфоровую чашку.
Шейх Абдулла не сводил с неё глаз.
Сергей Павлович Орлов сначала решил, что ослышался.
— Простите?
— Я спросил, кто она, — повторил шейх уже по-русски.
Алина резко выпрямилась.
Виктор побледнел.
Надежда спокойно поднялась из-за дальнего стола.
— Надежда Ильинична. Переводчик.
Шейх посмотрел на неё несколько секунд, затем неожиданно улыбнулся.
— Переводчик?
— Да.
— Тогда почему она сидит возле кухни?
Виктор открыл рот, но ответа не нашёл.
Орлов поспешил вмешаться:
— Это резервный специалист. Основной переводчик уже за столом.
Шейх перевёл взгляд на Алину.
— Основной?
Алина нервно улыбнулась.
— Да. Я сопровождаю делегацию по вопросам переговоров.
Шейх кивнул.
— Хорошо. Тогда продолжим.
Но продолжить не получилось.
Через несколько минут на экране появился первый финансовый документ. Речь зашла о совместном инвестиционном проекте, ради которого арабская сторона приехала в Москву.
Алина начала переводить.
Первые две минуты всё шло нормально.
Потом представитель шейха произнёс термин, связанный с распределением прибыли и долевого участия.
Алина замялась.
— В данном случае речь идёт о… совместной финансовой ответственности сторон…
Надежда едва заметно нахмурилась.
Формулировка была неточной.
Очень неточной.
Она могла изменить смысл всего пункта.
Шейх это тоже понял.
Он поднял руку.
— Стоп.
Все замолчали.
— Переведите ещё раз, — сказал он.
Алина повторила.
Шейх покачал головой.
— Нет. Здесь сказано другое.
Орлов нахмурился.
— Возможно, возникло недопонимание.
— Именно поэтому я и спрашиваю, — спокойно ответил шейх.
Виктор бросил на Надежду раздражённый взгляд.
Она сидела неподвижно.
Тогда шейх неожиданно обратился непосредственно к ней:
— Надежда Ильинична, как вы перевели бы этот пункт?
В зале стало ещё тише.
Она поднялась.
— Если буквально, то говорится о долевом участии сторон, распределении прибыли в соответствии с согласованными долями и разделении рисков. Но здесь есть важная юридическая оговорка.
Орлов насторожился.
— Какая?
Надежда посмотрела на экран.
— Пункт допускает пересмотр условий при изменении структуры финансирования.
Улыбка исчезла с лица директора.
— Что это значит? — спросил он.
Надежда спокойно ответила:
— Это значит, что подписывать документ в нынешнем виде я бы не советовала.
Шейх медленно откинулся на спинку кресла.
— Вот теперь, — произнёс он, — я понимаю, почему она здесь.
И впервые за весь вечер посмотрел на Орлова без тени любезности.
— Что именно вас не устраивает в договоре? — спросил шейх Абдулла.
Орлов даже не дал Надежде ответить.
— Ничего критичного. Обычная рабочая формулировка. Наш переводчик просто немного перестраховался.
— Я не ваш переводчик, — спокойно сказала Надежда.
Виктор резко повернулся к ней.
— Надежда Сергеевна!
— Что?
— Не вмешивайтесь в переговоры, если вас не просили.
Шейх поднял руку.
— Я попросил.
После этих слов Виктор замолчал.
Надежда подошла к экрану.
— Здесь две версии документа. Русская и английская. Но арабская сторона получила ещё один вариант — на арабском языке.
Орлов нахмурился.
— И что?
— В русской версии говорится о распределении прибыли после выполнения обязательств. В арабской формулировка шире. Там предусмотрено распределение определённых финансовых рисков между сторонами.
— Это одно и то же, — вмешалась Алина.
Надежда посмотрела на неё.
— Нет.
— Я проверяла этот документ трижды.
— Тогда вы должны были заметить приложение.
Алина побледнела.
Орлов резко спросил:
— Какое приложение?
Надежда указала на последнюю страницу.
— Приложение номер четыре. Его нет в папке, которую раздали участникам российской стороны.
Повисла тишина.
Виктор быстро достал планшет.
— У нас его действительно нет.
Орлов нахмурился.
— Позвоните юристу.
Пока Виктор отходил, шейх что-то коротко сказал своему советнику.
Тот достал папку.
— У нас приложение есть, — перевёл один из сопровождающих.
Орлов замер.
— Покажите.
Документ передали через стол.
Надежда просмотрела его всего несколько секунд.
И сразу поняла, что дело гораздо серьёзнее.
— Здесь предусмотрен механизм изменения финансовых обязательств при изменении стоимости проекта.
— И?
— И российская сторона фактически принимает на себя часть дополнительных расходов, если стоимость строительства превысит согласованный порог.
Орлов резко выхватил документ.
— Этого не может быть.
— Может, — ответил шейх.
Он говорил спокойно.
— Именно поэтому мы сегодня не подписываем договор.
Орлов вскочил.
— Подождите. Мы согласовали основные условия ещё месяц назад.
— Основные — да. Но не этот пункт.
— Это техническая деталь!
Шейх посмотрел на него холодно.
— Для вас техническая. Для нас — несколько миллионов долларов.
Виктор побледнел.
Алина сидела неподвижно.
Надежда вдруг заметила странность: приложение было напечатано на бумаге с логотипом российской компании.
Она подняла глаза.
— Можно один вопрос?
— Конечно, — ответил шейх.
— Кто передал вашей стороне эту версию документа?
Советник назвал имя.
Надежда почувствовала неприятный холод.
Она знала этого человека.
Три года назад он участвовал в переговорах в Эр-Рияде.
И тогда уже пытался протолкнуть формулировку, которая была выгодна исключительно российской стороне.
Орлов внимательно посмотрел на Надежду.
— Вы знакомы?
— Да.
— Откуда?
Надежда помолчала.
— Из другой сделки.
— И чем она закончилась?
Она закрыла папку.
— Тем, что один человек потерял должность.
Виктор нервно усмехнулся.
— И при чём здесь мы?
Надежда посмотрела прямо на него.
— Потому что тот человек работал с вами.
Виктор перестал улыбаться.
А шейх впервые за вечер улыбнулся по-настоящему.
— Теперь, — сказал он, — мне особенно интересно услышать всю историю.
В зале стало настолько тихо, что было слышно, как за стеклом во внутреннем дворике шумит дождь.
— Расскажите, — сказал шейх Абдулла.
Надежда посмотрела на Орлова.
Тот стоял неподвижно.
— Здесь нечего рассказывать, — произнёс он. — Мы просто допустили техническую ошибку.
— Нет, — спокойно ответила Надежда. — Это не ошибка.
Она положила рядом с договором старую записную книжку.
— Я видела такую формулировку шесть лет назад, во время переговоров в Эр-Рияде. Тогда её тоже назвали технической деталью.
Шейх внимательно слушал.
— После подписания контракта выяснилось, что одна сторона понимала условие совершенно иначе. Начался арбитраж. Сделку фактически заморозили.
Орлов нахмурился.
— Вы хотите обвинить мою компанию в мошенничестве?
— Нет. Я хочу, чтобы вы не подписывали документ, смысл которого сами не проверили.
Несколько секунд никто не говорил.
Затем шейх кивнул.
— Именно поэтому я вам верю.
Виктор попытался вмешаться:
— Но мы можем всё исправить. Юристы подготовят новую редакцию сегодня.
— Нет, — ответил шейх. — Сегодня мы ничего подписывать не будем.
Орлов побледнел.
— Но почему?
— Потому что доверие нельзя заменить срочностью.
Эта фраза окончательно изменила настроение в зале.
Переговоры перенесли на следующий день.
После ухода делегации Орлов подошёл к Надежде.
— Почему вы не предупредили меня раньше?
Она посмотрела на него спокойно.
— Я пыталась.
— Когда?
— Когда ваш сотрудник отправил меня к кухне вместо переговорного стола.
Орлов ничего не ответил.
Через минуту он позвал Виктора.
— Кто распорядился посадить её отдельно?
Виктор замялся.
— Я.
— Почему?
— Потому что Алина была основным переводчиком.
Орлов посмотрел на него.
— Это не ответ.
Виктор опустил глаза.
— Она попросила.
Алина резко встала.
— Я не знала, что договор содержит этот пункт!
— Возможно, — сказал Орлов. — Но ты знала, что Надежда сильнее тебя в арабском.
Алина заплакала.
— Я просто боялась потерять работу.
Надежда не стала её унижать.
— Страх не оправдывает поступок. Но я понимаю его.
На следующий день переговоры возобновились уже в другом составе.
Надежда сидела за центральным столом.
Рядом с шейхом.
На этот раз никто не возражал.
Договор переписали. Спорный пункт исключили, финансовые риски распределили отдельно и чётко. Юристы обеих сторон несколько часов сверяли русскую, английскую и арабскую версии.
Когда всё закончилось, шейх протянул Надежде руку.
— Вы спасли не сделку.
Она удивлённо посмотрела на него.
— А что?
— Возможность доверять друг другу.
Через неделю Надежде позвонили из компании.
Предложили постоянный контракт.
Она отказалась.
Но согласилась на другой проект — уже как независимый специалист.
Гонорар был в десять раз выше.
А те самые десять тысяч рублей она всё-таки получила.
Надежда потратила их на коммунальные счета.
Никакой роскоши.
Никакого нового платья.
Просто оплата квартиры и продукты.
Потому что главным результатом того вечера стали не деньги.
А момент, когда женщина, которую посадили у кухни, просто открыла рот и заговорила на языке, который знала лучше всех присутствующих.
И оказалось, что иногда человеку достаточно одной фразы, чтобы наконец заставить других увидеть его настоящую цену.
