— Максим, если вы подпишете этот контракт сегодня, вы потеряете контроль над собственным проектом.
В зале стало так тихо, что Марина услышала звон бокала в руке официанта.
Максим Воронцов медленно повернул к ней голову.
— Что ты сказала?
— Я сказала, что пункт восемнадцать четыре нельзя подписывать в нынешней редакции.
Седовласый мужчина напротив нахмурился. Его звали Ричард Хейл — председатель инвестиционного комитета европейского консорциума. Рядом стояли представители французского банка и немецкой строительной компании.
Марина видела их фамилии на бейджах.
Она успела прочитать документы на столе ещё до того, как вошла в зал.
Максим резко приблизился.
— Мы договаривались, — процедил он сквозь улыбку, — что ты молчишь.
— А вы договаривались о мосте, который после подписания фактически перестанет принадлежать вашей компании?
У Максима исчезла улыбка.
— Марина, замолчи.
— Тогда объясните мне, почему в приложении к контракту право окончательного выбора подрядчика передаётся не «Воронцов Холдингу», а совместной компании, где у вас только сорок девять процентов?
Максим застыл.
Ричард Хейл что-то быстро спросил по-английски.
Марина спокойно ответила.
— Он спрашивает, откуда у вашей жены такие знания.
— Это не имеет значения, — холодно сказал Максим.
— Имеет, — возразил Ричард. — Особенно если она заметила то, что пропустили ваши юристы.
Вокруг них начали перешёптываться.
Максим взял Марину за локоть и вывел в коридор.
Дверь закрылась.
— Кто ты?
В его голосе впервые звучала не злость, а тревога.
Марина высвободила руку.
— Вы наняли меня изображать жену. Не нанимали изображать дурочку.
— Я спрашиваю, кто ты на самом деле.
— А я спрашиваю, почему вы собирались подписывать договор, который передаёт иностранному оператору право блокировать ключевые решения проекта?
Максим побледнел.
— Откуда ты знаешь?
Марина посмотрела ему прямо в глаза.
— Потому что я умею читать финансовые соглашения.
— Где ты этому научилась?
Она промолчала.
— Марина!
— В университете.
— Это не ответ.
— А вы не мой муж.
Эта фраза неожиданно задела его сильнее, чем всё остальное.
Максим сделал шаг назад.
— Кто твой брат?
Марина замерла.
— Почему вы спрашиваете об Игоре?
Теперь побледнела уже она.
Максим достал телефон и показал экран.
На фотографии был Игорь Тихомиров.
Рядом стоял человек, которого Марина никогда прежде не видела.
Но на заднем плане находилась папка с логотипом «Воронцов Холдинг».
— Твой брат не исчез, Марина, — тихо сказал Максим. — Он работает на людей, которые хотят сорвать эту сделку. И, судя по всему, именно поэтому ты оказалась сегодня рядом со мной.
Марина смотрела на фотографию и чувствовала, как внутри медленно поднимается холод.
— Откуда она у вас?
— Из внутреннего отчёта службы безопасности.
— Вашей службы безопасности?
— Да.
— Тогда почему мой брат там?
Максим убрал телефон.
— Потому что три недели назад его заметили возле офиса компании, которая пыталась получить доступ к нашим проектным документам.
Марина покачала головой.
— И вы решили, что он вор?
— Я решил, что он подозрителен.
— Это не одно и то же.
— В моём бизнесе иногда разница между этими словами стоит несколько сотен миллионов.
Марина резко усмехнулась.
— А в моей жизни одна подпись моего брата стоила мне дома.
Максим замолчал.
Она впервые сказала это вслух человеку, которого знала меньше суток.
— Игорь украл квартиру нашей матери, — продолжила Марина. — Подделал доверенность. Я узнала обо всём уже после похорон. Полиция занимается делом, но деньги исчезли. Сам он пропал.
— Почему ты не сказала мне об этом?
— Потому что вы не спрашивали.
Максим смотрел на неё несколько секунд.
— А теперь я спрашиваю.
— Теперь поздно.
— Нет. Теперь как раз вовремя.
Он открыл дверь переговорной.
— Нам нужно поговорить с юристами.
— Нет.
Максим обернулся.
— Что значит «нет»?
— Если вы сейчас вернётесь туда и продолжите переговоры, они поймут, что вы обнаружили проблему. А если этот пункт действительно появился намеренно, тот, кто его вставил, поймёт, что мы его заметили.
Максим нахмурился.
— «Мы»?
— Вы сами предложили мне роль вашей жены. Значит, хотя бы до конца вечера придётся делать вид, что мы действуем заодно.
Он неожиданно улыбнулся.
— Наконец-то ты поняла смысл слова «жена».
— Не льстите себе.
В этот момент из зала вышел Ричард Хейл.
— Максим, нам необходимо продолжить обсуждение.
Марина уже хотела отойти, но Ричард неожиданно остановил её.
— Миссис Воронцова, можно вас на минуту?
Максим напрягся.
— Всё, что она скажет, она скажет при мне.
Ричард внимательно посмотрел на него.
— Тогда, возможно, вы наконец узнаете, почему мы выбрали именно этот проект.
Марина почувствовала тревогу.
— Что вы имеете в виду?
Ричард достал из папки старую распечатку.
На ней была фотография строительной площадки.
Внизу стояла дата пятилетней давности.
Марина всмотрелась.
На заднем плане находился молодой Игорь.
Но рядом с ним стояла её мать.
Марина перестала дышать.
— Где вы это нашли?
— В архиве старого инвестиционного фонда.
— Моя мать никогда не работала с иностранными компаниями.
Ричард медленно покачал головой.
— Именно поэтому мы и хотели встретиться с вами.
Максим резко забрал фотографию.
— Ричард, что происходит?
Но тот посмотрел не на него.
На Марину.
— Ваша мать пять лет назад предупреждала нас о человеке, который собирался вывести деньги из проекта.
Марина почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Кто это был?
Ричард не ответил.
Вместо него заговорил Максим.
Совершенно другим голосом:
— Игорь Тихомиров.
Марина медленно повернулась к нему.
— Вы знали?
— Сегодня — впервые.
— Тогда почему вы так спокойно произнесли его имя?
Максим посмотрел ей в глаза.
— Потому что час назад я получил ещё одну фотографию.
Он достал телефон.
На экране была Марина.
Но фотография была сделана за два дня до их встречи в подземном переходе.
И рядом с ней стоял Игорь.
— Это невозможно, — прошептала Марина.
На фотографии она действительно была.
Та же одежда. Те же волосы. Та же сумка через плечо.
Рядом — Игорь.
Но снимок был сделан два дня назад.
— Где это? — спросила она.
— Возле юридической фирмы на улице Морской, — ответил Максим.
Марина закрыла глаза.
И вдруг вспомнила.
Два дня назад она действительно заходила туда. После очередной бессонной ночи Марина пыталась найти адвоката, который помог бы оспорить сделку с квартирой матери.
Но Игоря она не видела.
— Он следил за мной, — сказала она.
Максим ничего не ответил.
— Вы думали, что я работаю на него?
— Я ничего не исключал.
Марина горько усмехнулась.
— Поэтому и выбрали меня?
— Сначала — из-за того, что ты была одна. Потом я понял, что ошибся.
— В чём?
Максим посмотрел на неё.
— Ты не случайная женщина.
— Это вы уже поняли.
Ричард положил перед ними тонкую папку.
Внутри находилась копия старого аудиторского заключения.
Пять лет назад мать Марины обнаружила, что из инвестиционного проекта через цепочку фиктивных подрядчиков выводились деньги. Она передала документы независимым аудиторам и отказалась подписывать закрывающие бумаги.
После этого её уволили.
Но дело не дошло до суда.
Марина читала страницы, не веря собственным глазам.
— Мама всё это знала?
— Да, — ответил Ричард.
— Почему она мне ничего не сказала?
Максим тихо произнёс:
— Возможно, хотела защитить тебя.
Последняя страница заставила Марину замереть.
Там стояла подпись Игоря.
Не на договоре.
На доверенности.
Именно той, которая позволила продать квартиру.
Марина почувствовала, как внутри всё обрывается.
— Он украл документы матери, — сказала она. — И использовал их против меня.
Максим кивнул.
— Но есть ещё кое-что.
Он передал ей флешку.
На ней находилась переписка Игоря с посредником, связанным с конкурентами «Воронцов Холдинга».
Игорь действительно собирался сорвать сделку.
Но не потому, что хотел уничтожить Максима.
Он хотел получить доступ к проектной документации и продать её.
Марина долго молчала.
— Что теперь?
— Теперь ты решаешь сама.
Она подняла глаза.
— А ты?
— Я больше не могу нанимать тебя за миллион рублей.
Марина усмехнулась.
— Почему?
— Потому что ты оказалась гораздо дороже.
Она впервые улыбнулась искренне.
Через неделю Марина дала показания по делу о мошенничестве. Адвокат помог восстановить процедуру оспаривания сделки с квартирой. Деньги вернуть удалось не сразу, но часть активов Игоря была обнаружена и арестована.
Контракт Максима тоже не подписали в тот вечер.
Переговоры продолжились через две недели — уже после независимого аудита и полной юридической проверки документов.
Условия изменили.
И самое главное — Максим больше не скрывался за фиктивной женой.
А Марина получила работу в юридическом отделе компании, но настояла на одном условии: никаких особых привилегий.
Прошло восемь месяцев.
Вечером она вышла из офиса и увидела Максима у машины.
— Опять предложение на один час? — спросила она.
— Нет.
— Тогда зачем пришли?
Максим протянул ей конверт.
Марина открыла его.
Внутри лежал не миллион.
Там был билет на самолёт и записка:
«Поедешь со мной? Не как жена. Как женщина, которой я наконец хочу сказать правду».
Марина подняла взгляд.
— А если я откажусь?
Максим пожал плечами.
— Впервые в жизни я готов принять любой ответ.
Она долго смотрела на него.
А потом убрала билет в сумку.
— Хорошо.
— Это значит «да»?
— Это значит, что сначала мы поужинаем.
Максим улыбнулся.
— А потом?
Марина открыла дверь машины.
— А потом посмотрим.
Она села рядом с ним.
Когда автомобиль тронулся, Марина посмотрела в окно.
Восемь месяцев назад у неё было двадцать два рубля, старый чемодан и фотография матери.
Теперь у неё снова была жизнь.
Но главное изменилось не в её банковском счёте.
Она больше не боялась потерять всё.
Потому что однажды уже потеряла.
И поняла: человека можно лишить дома, денег, семьи и даже прошлого. Но если он сохраняет способность подняться — отнять у него будущее уже невозможно.
