Кристина замерла так резко, будто я задала ей не простой вопрос, а ударила по лицу.
— Конечно, знает, — наконец произнесла она.
Но сказала это слишком быстро.
Я ничего не ответила.
Просто смотрела на неё.
Телефон на полке продолжал записывать каждое слово. Красный индикатор почти незаметно отражался в стекле кухонного шкафа.
Кристина первой отвела взгляд.
— Ладно, — вздохнула она. — Он знает, что я хочу с тобой поговорить. Просто не хотел сам приезжать.
— Почему?
— Потому что ты сразу начинаешь скандалить.
Я невольно усмехнулась.
— Странно. За два года он ни разу не приехал, чтобы поговорить о сыне. Зато заявление об отказе от алиментов почему-то оказалось у тебя.
— Потому что я пытаюсь решить проблему нормально!
— Чью проблему?
Она раздражённо поправила волосы.
— Нашу.
— Тогда почему платить должен Матвей?
Кристина резко встала.
— Ты специально всё переворачиваешь!
Из комнаты снова донёсся голос мультяшного героя. Я представила Матвея, сидящего на кровати с подушкой под боком. Он ещё ничего не знал. И я хотела, чтобы так оставалось как можно дольше.
— Я ничего не переворачиваю, — спокойно сказала я. — Ты сама только что сказала: вам нужны деньги на первый взнос.
— Нам нужна семья!
— А Матвей разве не семья Аркадию?
После этих слов Кристина замолчала.
На несколько секунд стало слышно только тиканье настенных часов.
Потом она тихо сказала:
— Аркадий устал платить за прошлую жизнь.
Вот теперь я поняла.
Не она придумала этот разговор.
Она повторяла его слова.
— Сколько он тебе сказал, что должен мне?
Кристина нахмурилась.
— А это имеет значение?
— Большое.
Она помолчала.
— Около пятидесяти тысяч.
Я почувствовала, как внутри всё холодеет.
— Пятидесяти?
— Да.
Я медленно открыла папку, лежавшую рядом с ноутбуком, и достала банковскую выписку.
— Сто восемьдесят тысяч.
Кристина побледнела.
— Не может быть.
— Может.
Я положила перед ней несколько страниц.
— Вот платежи. Вот даты. Вот месяцы, когда он ничего не переводил.
Она смотрела на бумаги, не прикасаясь к ним.
— Он говорил, что всё платит.
— Значит, он тебе лгал.
Кристина подняла глаза.
Впервые за весь вечер в них не было превосходства.
Только растерянность.
— Зачем ему это?
Я хотела ответить, но в этот момент телефон Кристины завибрировал на столе.
На экране высветилось имя.
Аркадий.
Она посмотрела на меня.
Потом на телефон.
И не ответила.
Я тихо сказала:
— Возьми трубку.
— Зачем?
— Потому что, кажется, теперь ему придётся объяснить не мне.
А Кристина впервые поняла, что пришла сюда не за моей подписью.
Она принесла мне доказательство того, что мой бывший муж лгал сразу двум женщинам.
Кристина смотрела на экран телефона так, будто от одного звонка зависела вся её дальнейшая жизнь.
Аркадий звонил снова.
На этот раз она ответила.
— Да?
Я молча включила чайник, делая вид, что занята посудой.
— Где ты? — раздался из динамика резкий голос.
Кристина бросила на меня короткий взгляд.
— У Ларисы.
В трубке повисла пауза.
— Зачем?
— Хотела поговорить.
— Я же просил тебя не ходить туда!
Кристина выпрямилась.
— Почему?
— Потому что это бесполезно.
Она посмотрела на меня.
Я не вмешивалась.
— Аркадий, — медленно произнесла Кристина, — ты говорил, что задолженность у тебя пятьдесят тысяч.
Молчание.
— Кристина, давай потом поговорим.
— Нет. Сейчас.
Её голос впервые стал твёрдым.
— Она говорит, что ты должен сто восемьдесят тысяч.
Аркадий начал что-то быстро объяснять, но Кристина перебила:
— Не надо мне рассказывать, что она всё придумала. Здесь документы.
Я поставила чашку на стол.
— И ещё кое-что, — сказала я.
Кристина прикрыла микрофон.
— Что?
— Спроси его, почему исполнительное производство уже возбуждено.
Она побледнела.
— Исполнительное производство?
Я кивнула.
Кристина снова поднесла телефон к уху.
— Ты знал, что Лариса подала приставам?
На этот раз Аркадий молчал дольше.
И этого молчания оказалось достаточно.
— Ты знал, — прошептала Кристина.
— Послушай меня…
— Нет! Теперь ты послушай меня. Ты сказал, что всё под контролем. Что она просто решила тебя наказать. Что скоро мы накопим на первый взнос. А теперь выясняется, что ты должен ей сто восемьдесят тысяч!
— Это не её деньги!
Я резко подняла голову.
— Что ты сказал?
Кристина тоже услышала.
— Что?
Аркадий понял, что сказал лишнее.
— Я имел в виду…
— Нет, — перебила я. — Ты именно это и имел в виду.
Кристина медленно положила телефон на стол.
— Аркадий, Матвей — твой сын.
— Я это прекрасно знаю!
— Тогда почему ты говоришь о его алиментах как о чужих деньгах?
В ответ послышалось раздражённое дыхание.
— Потому что я не могу всю жизнь содержать Ларису!
Я почувствовала, как внутри поднимается злость.
— Никто не просит тебя содержать меня.
Я подошла ближе к телефону.
— Речь идёт о твоём ребёнке.
Аркадий замолчал.
И вдруг из комнаты вышел Матвей.
В руках он держал лист бумаги.
— Мам, смотри, я нарисовал ракету для нового рюкзака!
Я сразу присела перед ним.
— Очень красиво, солнышко.
Он заметил Кристину.
— А это кто?
Кристина посмотрела на ребёнка, потом на телефон.
На её лице появилось выражение, которого я раньше не видела.
Стыд.
Она тихо сказала:
— Я… знакомая твоего папы.
Матвей пожал плечами.
— А папа скоро придёт?
Вопрос прозвучал совершенно спокойно.
Но Кристина словно получила удар.
Она отвела взгляд.
А затем произнесла:
— Не знаю.
Матвей ушёл обратно в комнату.
Несколько секунд никто не говорил.
Потом Кристина взяла заявление об отказе от алиментов, аккуратно разорвала его пополам и положила кусочки перед собой.
— Я не буду это подписывать за тебя, — сказала она.
Я посмотрела на неё.
— Это ты принесла.
— Я ошиблась.
Она встала, взяла сумку и направилась к двери.
Но прежде чем выйти, остановилась.
— Лариса… он не только про алименты мне соврал.
Я нахмурилась.
— О чём ты?
Кристина открыла дверь.
— Про квартиру.
И ушла.
Я осталась в прихожей, не понимая, что именно она имела в виду.
Но через минуту мне пришло сообщение с неизвестного номера.
«Если хотите узнать правду об ипотеке, проверьте, на кого оформлен дом Аркадия».
Я перечитала сообщение дважды.
Потом открыла папку с документами.
И впервые за вечер поняла: история с алиментами могла быть только верхушкой гораздо большей лжи.
Я почти не спала той ночью.
Сообщение с неизвестного номера не выходило из головы.
«Проверьте, на кого оформлен дом Аркадия».
Я не стала звонить Кристине. Не стала писать Аркадию. Просто утром собрала документы, которые у меня были после развода, и отправилась к юристу.
Через несколько часов выяснилось то, чего я никак не ожидала.
Дом действительно существовал.
Но владельцем Аркадий не был.
Недвижимость была оформлена на его мать ещё до нашего развода.
Зато ипотеку, о которой Кристина говорила как о нашей общей будущей покупке, Аркадий собирался оформлять с ней.
Я вернулась домой и снова перечитала вчерашнюю переписку.
Теперь всё становилось понятнее.
Аркадий рассказывал Кристине, что ему мешают алименты. Что достаточно избавиться от обязательств перед сыном — и деньги появятся на первый взнос.
Но зачем ему было врать о размере задолженности?
Ответ пришёл вечером.
Кристина сама приехала ко мне.
На этот раз без каблуков и дорогого пальто.
В руках она держала папку.
— Я всё проверила, — сказала она с порога.
Я пропустила её на кухню.
— Что именно?
Она положила передо мной копии документов.
— Он хотел, чтобы я взяла кредит на первый взнос.
Я нахмурилась.
— Почему ты?
— Потому что у меня официальная зарплата выше. Он сказал, что после оформления квартиры мы поженимся.
Она замолчала.
— А потом я узнала, что у него исполнительное производство и долги. Банк мог отказать. Тогда он придумал другое.
Я посмотрела на неё.
— Алименты.
Кристина кивнула.
— Ему казалось, что если ты откажешься от них, его финансовая нагрузка станет меньше. Он хотел показать банку более благополучную картину.
Я медленно выдохнула.
Вот ради чего он пришёл к этому.
Не ради новой семьи.
Не ради ребёнка.
Ради красивых цифр в банковской анкете.
Кристина достала телефон.
— Я записала наш разговор после того, как у тебя побывала. Он сам всё объяснил.
Я не стала сразу брать телефон.
— Зачем ты это делаешь?
Она посмотрела на меня.
— Потому что вчера я пришла сюда унижать тебя за деньги, которые предназначены Матвею. А потом поняла, что человек, которому я доверяла, использовал меня точно так же.
Мы сидели молча.
Я вспомнила вчерашний вечер, заявление на столе и собственную ручку в пальцах.
Тогда мне казалось, что я просто защищаю право сына на алименты.
Теперь я понимала: я защищала его от привычки отца считать собственные обязательства помехой.
Через несколько недель приставы начали взыскивать задолженность в установленном порядке. Аркадию пришлось официально устраиваться на работу с подтверждаемым доходом, а долг никуда не исчез.
Кристина с ним рассталась.
Ипотека тоже не состоялась.
Я не праздновала его неудачу.
Мне было важнее другое.
В сентябре Матвей пошёл во второй класс с новым синим рюкзаком и ракетой.
Когда он утром обнял меня и сказал:
— Мам, смотри, я сам его застегнул!
— Вижу, — улыбнулась я.
Он побежал к двери.
А я на секунду задержалась у зеркала.
За моей спиной лежала папка с документами.
Теперь я знала: обещания ничего не стоят, если за ними нет поступков.
Аркадий мог злиться, обвинять меня и называть алименты наказанием.
Но это были не мои деньги.
Это были деньги его сына.
И отказываться от них только потому, что взрослому человеку захотелось построить новую жизнь, я больше не собиралась.
Я выключила свет, закрыла дверь и пошла вслед за Матвеем.
Иногда самый сильный ответ человеку, который пытается лишить тебя права на защиту, — не крик и не месть.
А спокойное:
«Нет. Я всё буду делать по закону».
