Крик Ирины Павловны оборвался так внезапно, что даже самые опасные женщины в камере перестали дышать.
Секунду назад инспекторка держалась за поясницу и бледнела от боли, а теперь сидела неподвижно, широко открыв глаза. Анастасия стояла перед ней, опустив руки.
— Что вы сделали? — первой спросила Лера по кличке Рысь.
— Ничего, — тихо ответила Анастасия.
— Не ври, — процедила Вика. — Я видела.
Анастасия посмотрела на свои ладони.
— Я просто попросила её дышать.
— Ты даже не прикоснулась к ней, — заметила третья заключённая, молчаливая Марина.
Ирина Павловна медленно выпрямилась. На её лице читалось не облегчение, а растерянность.
— Боль прошла, — сказала она.
— Это невозможно, — пробормотал молодой конвоир у двери.
— Возможно, — сухо ответила инспекторка. — Я сама это чувствую.
Но именно тогда в коридоре раздались быстрые шаги.
Следователь Максим Кравченко вошёл в камеру с папкой под мышкой. Он приехал из-за другого дела — проверить показания заключённых. Однако, увидев Ирину Павловну, остановился.
— Что здесь происходит?
Никто не ответил.
Анастасия первой нарушила молчание:
— У вашей сотрудницы, скорее всего, острый приступ. Ей нужен врач.
Кравченко резко повернулся к ней.
— А вы теперь ещё и врач?
— Нет.
— Тогда не вмешивайтесь.
— Я уже вмешалась, — спокойно сказала Анастасия. — И вы это видите.
Следователь сжал челюсть.
— Именно поэтому вы здесь. Вы вмешивались в чужую жизнь, обещая людям то, чего не могли гарантировать.
— Я никому не обещала, что они будут жить вечно.
— Зато одна из ваших клиенток сейчас в коме.
В камере стало тихо.
Анастасия впервые отвела взгляд.
— Я знаю.
— Вы дали ей чай.
— Карпатский травяной сбор.
— После него она потеряла сознание.
— А до этого она принимала лекарства, о которых мне ничего не сказала.
Кравченко нахмурился.
— Откуда вы знаете?
Анастасия подняла глаза.
— Потому что она сама сказала мне.
Следователь замер.
— В протоколе этого нет.
— Тогда протокол составлен неправильно.
Именно в этот момент Ирина Павловна вдруг схватила Кравченко за рукав.
— Максим… — прошептала она. — Проверьте её.
— Кого?
— Анастасию.
— Что именно?
Инспекторка посмотрела на женщину в дешёвой тюремной робе.
— Почему она знала, где у меня болит.
Анастасия побледнела.
Потому что ответ на этот вопрос мог разрушить не только её дело.
Он мог раскрыть тайну, которую она скрывала почти двадцать лет.
