На следующий день Виктор Сергеевич вызвал меня снова — и впервые за тринадцать лет закрыл дверь на ключ.
— Тонь, ты же понимаешь, что я не хотел тебя обидеть?
Я посмотрела на его руку, лежавшую на столе.
Пальцы нервно постукивали по деревянной поверхности.
Вчера он говорил: «Мы свои».
Сегодня уже не улыбался.
— А я должна была обидеться? — спросила я.
Он поднял глаза.
— Кирилл сказал, что ты не передаёшь ему информацию.
— Какую именно?
— Не надо играть словами. Он новый руководитель. Ты обязана помочь ему войти в должность.
— Я помогаю.
— Ты показала ему рабочую таблицу?
— Показала.
— Контакты клиентов?
— Те, что есть в корпоративной CRM.
Виктор Сергеевич откинулся в кресле.
— Тонь, ну не начинай.
Вот только начинать я не собиралась.
Я достала из папки лист бумаги.
— Тогда давайте определимся официально. Какие именно сведения я обязана передать? Контакты? Личные договорённости? Историю переговоров? Неофициальные условия? Доступ к моим рабочим записям?
Он замолчал.
В кабинете стало слышно, как за стеной гудит принтер.
— Ты всё усложняешь, — наконец сказал он.
— Нет. Я впервые уточняю правила.
Виктор Сергеевич резко встал.
— Ты тринадцать лет здесь работаешь. Неужели решила устроить войну из-за должности?
Я посмотрела ему прямо в глаза.
— Должность вы уже отдали.
Он побледнел.
На секунду между нами исчезли все эти годы.
Не было ни «Тонь», ни обещаний, ни разговоров о том, что я «своя».
Остался только начальник, который назначил родственника руководить направлением, а теперь понял, что вместе с должностью не передал ему главное — саму систему.
— Что ты хочешь? — спросил он.
Я улыбнулась.
— Ничего.
И положила перед ним заявление.
Не на увольнение.
На отпуск.
Двадцать календарных дней.
Виктор Сергеевич медленно прочитал документ.
— Ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно.
— В самый разгар квартала?
— Отпуск был согласован ещё месяц назад.
Он вспомнил.
Конечно, вспомнил.
Но тогда ему казалось, что я никуда не денусь.
Я встала.
— Кириллу будет полезно попробовать самому.
— Тонь!
Я остановилась у двери.
— Да?
Он смотрел на меня уже без раздражения.
Впервые — с тревогой.
— Что в том файле?
Я не ответила.
Просто вышла.
А через час на корпоративную почту пришло письмо от Кирилла.
«Антонина Павловна, необходимо срочно обсудить передачу информации по действующим контрактам».
Я прочитала письмо дважды.
Потом открыла тот самый файл.
На первой странице было всего три слова:
«Карта реальных рисков».
И под ними — девять контрактов.
Но напротив каждого стояла не сумма.
А дата.
Дата, когда каждый из клиентов мог уйти.
Через три дня после моего ухода Кирилл позвонил мне в девять утра.
Я как раз стояла в очереди за хлебом, когда увидела его имя на экране.
Не ответила.
Через минуту пришло сообщение:
«Антонина Павловна, срочно. У нас проблема с „Гранитом“.»
Я убрала телефон в карман.
Проблема с «Гранитом» действительно была.
Я знала это ещё до отпуска.
В файле напротив контракта стояла дата — 14-е число.
В этот день директор по закупкам Сергей Леонидович должен был принять решение о продлении поставок.
Но Кирилл этого не знал.
Потому что в CRM стояла только сухая запись:
«Переговоры по продлению — в процессе».
Он не знал, что Сергей Леонидович терпеть не мог презентации.
Не знал, что звонил мне всегда после шести вечера.
Не знал, что три месяца назад его компания получила партию с повреждённой упаковкой и с тех пор особенно внимательно относилась к срокам.
И, главное, не знал, что решение принималось не в кабинете.
А за ужином.
В тот же вечер мне позвонил Виктор Сергеевич.
— Тонь, ты понимаешь, что сейчас происходит?
— Примерно.
— «Гранит» требует пересмотра условий.
— Почему?
Он помолчал.
— Кирилл неправильно провёл переговоры.
Я ничего не ответила.
— Ты можешь хотя бы подсказать, как исправить ситуацию?
— А разве Кирилл не старший менеджер?
На другом конце повисла тишина.
— Ты из принципа, что ли?
— Нет. Я просто хочу понять: у меня теперь есть полномочия или нет?
— Тонь, не время для юридических формальностей!
— Именно сейчас самое время.
Он резко выдохнул.
— Что тебе нужно?
Я посмотрела на хлебный пакет в руке.
— Ничего.
— Ты же понимаешь, что компания может потерять контракт?
— Компания.
Это слово прозвучало между нами тяжелее, чем я ожидала.
Через два часа Кирилл снова позвонил.
На этот раз я ответила.
— Слушаю.
— Антонина Павловна, я понимаю, что между вами и Виктором Сергеевичем возникли разногласия, но сейчас речь идёт о работе.
— Согласна.
— Тогда почему вы не передали мне всю информацию?
— Я передала всю информацию, которая находится в корпоративной системе.
— Вы прекрасно понимаете, что этого недостаточно.
— Теперь понимаю.
Он замолчал.
— Вы специально оставили меня без этих данных?
— Нет. Вас назначили руководителем. Я предполагала, что у руководителя должна быть собственная система работы.
— Это саботаж.
— Нет, Кирилл. Саботаж — это намеренно сорвать работу. Я просто ушла в отпуск.
Он повысил голос:
— Вы пользуетесь тем, что без вас всё рушится!
Я усмехнулась.
— Нет. Всё рушится потому, что тринадцать лет никто не строил систему, кроме меня.
Вечером Виктор Сергеевич написал мне короткое сообщение:
«Завтра приезжай. Нам нужно поговорить».
Я открыла файл.
На последней странице стояла ещё одна строка.
«Если они позвонят — не соглашаться сразу».
Под ней был номер телефона.
Не клиента.
Конкурента.
И я поняла: «Гранит» был не единственной проблемой.
