Марина рванула ручку балконной двери так резко, что пластиковая рама жалобно хрустнула.
— Открывайте! — повторила она. — Вы же понимаете, что там человек?!
— Не драматизируй, — отрезала Людмила. — Сама виновата.
— Ей двенадцать лет!
После этих слов в коридоре стало тихо.
Даже Пётр Андреевич перестал ворчать.
Марина смотрела на него, не веря собственным ушам.
За стеклом лоджии стояла её дочь Катя. В домашней кофте, без куртки и тапочек. Девочка обнимала себя руками и плакала, стараясь не стучать в дверь.
На улице было минус четырнадцать.
— Папа, открой, — наконец произнёс Виктор.
Он появился из комнаты, застёгивая свитер. Муж Марины выглядел растерянным.
— Что вы вообще устроили?
— Не тебе решать, — резко ответила Людмила. — Твоя жена избаловала девочку. Катя разбила вещь, которая была дорога деду. Пусть поймёт последствия.
— Последствия? — Марина повернулась к мужу. — Ты слышишь?
Виктор молчал.
Пётр Андреевич тяжело вздохнул, достал из кармана ключ и открыл дверь лоджии.
Катя буквально ввалилась в квартиру.
Марина тут же накинула на неё свой халат.
— Мама…
— Всё, всё. Я здесь.
Девочка дрожала так сильно, что зубы стучали.
— Я не хотела его разбивать, — прошептала она. — Я только хотела достать свою фотографию.
Марина подняла глаза.
— Какую фотографию?
Катя посмотрела на Людмилу.
— Ту, которая стояла за слоником.
Людмила побледнела.
— Не выдумывай.
— Я не выдумываю!
— Хватит! — рявкнул Пётр Андреевич.
Но Катя вдруг достала из кармана маленький мятый конверт.
— Я успела взять это, когда он упал.
Марина развернула конверт.
Внутри лежала старая чёрно-белая фотография.
На снимке были молодые Пётр Андреевич и его жена. Рядом стоял незнакомый мужчина.
А на обороте шариковой ручкой было написано:
«Ключи переданы. Квартира — Марии. Не забудь оформить документы».
— Что это? — тихо спросил Виктор.
Пётр Андреевич смотрел на фотографию так, будто увидел призрака.
Людмила первой пришла в себя.
— Старый мусор. Ничего это не значит.
Марина медленно подняла взгляд.
— Тогда почему вы так испугались?
Пётр Андреевич опустился на стул.
И впервые за весь день его голос прозвучал не сердито, а испуганно:
— Потому что я думал, что этой фотографии больше не существует.
Пётр Андреевич смотрел на фотографию так, словно на старом снимке было не прошлое, а приговор всей его семье.
Марина первой нарушила молчание.
— Кто такая Мария?
Людмила резко поставила чашку на стол.
— Какая ещё Мария? Мало ли что было написано двадцать лет назад.
— Тридцать, — тихо поправил отец.
Все повернулись к нему.
— Что?
Пётр Андреевич провёл ладонью по лицу.
— Фотографии тридцать два года. И мужчина рядом со мной — нотариус.
Виктор нахмурился.
— Нотариус? А зачем нотариусу фотографироваться с вами?
— Не фотографировались мы специально, — ответил отец. — Это был день, когда я оформлял квартиру.
Марина почувствовала, как внутри всё похолодело.
— Какую квартиру?
Пётр Андреевич посмотрел прямо на неё.
— Эту.
В комнате повисла тишина.
Людмила вскочила.
— Папа, прекрати! Зачем ты сейчас это говоришь?
— Потому что дальше врать уже бессмысленно.
— Ты сам говорил, что квартира твоя!
— Я говорил, что живу здесь. Это не одно и то же.
Виктор побледнел.
— Подожди. Ты хочешь сказать, что квартира не принадлежит тебе?
Пётр Андреевич кивнул.
— Когда-то она принадлежала моей сестре Марии. Она уехала за границу и попросила меня присмотреть за квартирой. Потом решила продать её, но передумала. В итоге составила завещание.
Марина медленно посмотрела на конверт.
— И кому она её завещала?
Старик не ответил.
Вместо него заговорила Людмила:
— Никому. Всё давно переоформлено.
— На кого?
Людмила сжала губы.
— На отца.
— Тогда почему вы так испугались фотографии?
Людмила отвернулась.
И именно в этот момент Катя тихо сказала:
— Мама, там ещё что-то было.
Марина достала из конверта второй листок.
Это оказался старый нотариальный бланк. Бумага пожелтела, но фамилия была читаемой.
«Получателем квартиры после смерти Марии Петровны назначается её племянник Виктор Петрович…»
Виктор замер.
— Я?
Пётр Андреевич закрыл глаза.
— Да.
Людмила резко повернулась к мужу.
— Виктор, не слушай его! Это всё старьё! Никакой силы оно сейчас не имеет!
— Может, и не имеет, — спокойно сказала Марина. — Но тогда возникает другой вопрос.
Она посмотрела на свёкра.
— Почему вы годами говорили всем, что квартира ваша?
Пётр Андреевич долго молчал.
Потом произнёс:
— Потому что Людмила хотела продать её.
Виктор вздрогнул.
— Что?
Отец достал из шкафа старую папку.
— И не просто продать. Уже нашёлся покупатель.
Марина почувствовала, что настоящая история только начинается.
Потому что на первой странице папки стояла дата.
Через три дня.
