— Не кричите. Если бы я хотел вас напугать, вы бы меня уже не увидели.
Елена замерла. Между ней и незнакомцем лежала россыпь грибов, а за его спиной темнела тайга.
— Кто вы? — тихо спросила она.
Мужчина долго смотрел на неё, словно пытался вспомнить, как разговаривают с людьми.
— Прокоп.
— Фамилия?
Он усмехнулся.
— Фамилии в лесу не нужны.
Елена заметила его руки. Огромные, покрытые шрамами, с въевшейся в кожу копотью. На нём была старая меховая куртка, сшитая грубо, но крепко. Мужчина выглядел лет на пятьдесят, хотя глаза были моложе.
— Вы здесь живёте?
— Иногда.
— А где ещё?
— Там, где меня не ищут.
От этих слов у Елены по спине прошёл холод.
Она вспомнила предупреждение на деревянной метке.
НЕ ХОДИТЕ ДАЛЬШЕ.
— Это вы её поставили?
Прокоп не ответил.
— Я спросила, вы ли оставили знак.
— А если я скажу «да»?
— Тогда спрошу зачем.
— Потому что некоторые места лучше обходить.
— Почему?
Он посмотрел куда-то поверх её плеча.
— Потому что там люди.
Елена невольно обернулась. Позади была только тайга.
— Какие люди?
— Такие, от которых хуже, чем от медведя.
В этот момент вдалеке раздался глухой металлический звук.
Прокоп мгновенно изменился. Только что перед Еленой стоял молчаливый отшельник, а теперь он стал собранным и настороженным.
Он схватил её за локоть и потащил за кедр.
— Тише!
— Отпустите!
— Хотите жить — молчите.
Через минуту из-за деревьев донёсся треск веток. Потом послышались голоса.
Елена узнала одного из них.
— Это наш старший бурильщик, Михаил Корнеев.
Прокоп нахмурился.
— Вы их знаете?
— Они из моей экспедиции.
— Тогда слушайте внимательно. Ваши люди пришли сюда не только за рудой.
Елена хотела возразить, но услышала разговор.
— Метку нашли? — спросил незнакомый голос.
— Пока нет.
— А старик?
— Никто его не видел.
— Значит, ищите лучше. Если он действительно здесь, свидетель нам не нужен.
Елена почувствовала, как внутри всё похолодело.
Прокоп посмотрел ей прямо в глаза.
— Теперь понимаете, почему я вас остановил?
Она медленно кивнула.
— Кто они?
— Не знаю.
— Вы врёте.
Прокоп впервые улыбнулся.
— Хорошо. Знаю. Но если хотите выбраться отсюда живой, вам придётся поверить человеку, которого десять лет считают преступником.
Елена посмотрела на его лицо.
— А вы действительно дезертир?
Улыбка исчезла.
— Да.
— Тогда почему вас до сих пор не нашли?
Прокоп помолчал.
— Потому что я не прятался от государства, Елена.
Он указал в сторону старой тропы.
— Я прятался от тех, кто заставил меня исчезнуть.
И в этот миг за деревьями снова раздался выстрел.
Выстрел прокатился над тайгой гулким эхом. Елена вздрогнула, но Прокоп даже не пошевелился.
— Не бойтесь, — сказал он. — Первый выстрел был не по нам.
— Откуда вы знаете?
— Если бы хотели убить, стреляли бы ближе.
Елена посмотрела на него с недоверием.
— Вы слишком спокойно об этом говорите.
— Десять лет в тайге учат не спокойствию. Они учат считать секунды.
Прокоп поднялся и показал на узкую тропу между елями.
— Идём.
— Куда?
— Подальше от ваших товарищей.
— Я не могу бросить экспедицию.
— Можете. Потому что если останетесь, они бросят вас.
Елена хотела возразить, но вдруг услышала голоса. Кто-то приближался.
Прокоп схватил её за плечо и повёл вниз по склону. Через несколько минут они оказались у почти заросшего оврага. Под корнями старой лиственницы темнело отверстие.
— Сюда.
— В пещеру?
— В старую штольню.
Елена присела и заглянула внутрь. На стенах виднелись следы человеческой работы.
— Здесь добывали руду?
— До войны. Потом забросили.
Прокоп зажёг маленькую лучину.
— Дальше осторожно. Потолок местами осыпается.
Они прошли несколько десятков метров. В глубине штольни Елена заметила деревянный ящик.
На крышке сохранились выцветшие буквы:
«Артель №7. 1942 год».
Она замерла.
— Прокоп… Это ведь военные годы.
— Да.
— Вы знали об этом месте?
— Я нашёл его много лет назад.
Елена открыла ящик. Внутри лежали старые документы, несколько фотографий и металлическая коробка.
На одной фотографии стояли четверо мужчин возле грузовика.
Елена провела пальцем по снимку.
— А кто этот человек?
Прокоп забрал фотографию.
— Не трогайте.
— Вы его знаете?
— Знал.
— Кто он?
— Фёдор Шелехов.
Елена вспомнила имя из рассказов местных жителей.
— Председатель сельсовета?
Прокоп кивнул.
— Он выдал мне повестку.
— Но вы говорили, что скрывались от государства.
— Я говорил, что так считали другие.
Он достал из коробки сложенный лист бумаги.
— После моего исчезновения Шелехов написал заявление, будто я украл оружие и собирался перейти линию фронта.
Елена нахмурилась.
— Зачем ему это было нужно?
— Потому что я видел кое-что, чего видеть не должен был.
— Что?
Прокоп долго молчал.
— Ночью перед моим уходом я видел, как к складу подъехала машина. Там были люди из районного управления. Они грузили ящики, которые официально должны были отправить на фронт.
— А на деле?
— Их везли сюда.
Елена почувствовала, как всё происходящее складывается в единую картину.
— Значит, рудник использовали как тайный склад?
— Не только.
Прокоп протянул ей фотографию.
На обороте стояла дата: 17 августа 1942 года.
А ниже — несколько фамилий.
Елена прочитала первую и побледнела.
Это была фамилия её начальника экспедиции.
— Этого не может быть…
Прокоп посмотрел ей в глаза.
— Теперь понимаете, почему вашу экспедицию отправили именно сюда?
Снаружи послышались шаги.
И чей-то голос произнёс:
— Елена! Мы знаем, что ты с ним! Выходи!
— Елена! Выходи! — снова раздался голос из леса.
Она посмотрела на Прокопа.
— Они знают, где мы.
— Знают, — спокойно ответил он. — Значит, времени мало.
— Что будем делать?
— Я останусь. Ты пойдёшь через старый ход.
— Нет.
Прокоп нахмурился.
— Это не просьба.
— Я не оставлю вас.
— Ты даже не понимаешь, кто я.
— Теперь понимаю больше, чем утром.
Елена сжала старую фотографию.
— Если эти документы настоящие, вы десять лет скрывались не просто от суда. Вы боялись людей, которые могли уничтожить доказательства.
Прокоп долго смотрел на неё, затем тихо сказал:
— Наконец-то кто-то понял.
Вход в штольню осветился фонарём.
— Елена! Последнее предупреждение!
Прокоп достал старый револьвер.
— У вас есть оружие?
— Нет.
— Тогда возьми документы и уходи.
— А вы?
— Я слишком долго бегал.
Елена резко покачала головой.
— Вы не обязаны умирать из-за меня.
— А я не собираюсь умирать.
Он улыбнулся впервые по-настоящему.
— Собираюсь сделать то, чего не сделал десять лет назад.
Прокоп вышел из темноты.
— Стойте!
У входа стояли трое мужчин. Среди них был начальник экспедиции Виктор Лебедев.
— Вот и наш лесной призрак, — сказал он.
Прокоп молча смотрел на него.
— Думал, тебя уже нет в живых.
— А я думал, ты давно понял, что прошлое не спрячешь.
Лебедев усмехнулся.
— Твоё прошлое никому не интересно.
— Тогда зачем ты десять лет искал меня?
Улыбка исчезла.
Елена поняла: Прокоп попал точно в цель.
Лебедев приказал своим людям обыскать штольню. Но один из них, молодой бурильщик Сергей, вдруг опустил оружие.
— Виктор Андреевич, хватит.
— Ты что сказал?
— Я видел документы. Мы приехали сюда за рудой, а вы искали эти бумаги.
Лебедев бросился к нему, но Прокоп успел перехватить его руку.
Началась короткая драка.
Елена выбежала наружу и увидела у костра остальных членов экспедиции. Несколько человек уже поняли, что происходит.
Через несколько часов они добрались до районного центра и передали документы следователям.
Старые бумаги подтвердили главное: в 1942 году Прокоп действительно стал свидетелем незаконного вывоза военного имущества. Однако его собственное дело оказалось сложнее. Он действительно самовольно покинул место призыва и много лет жил вне закона.
Его не оправдали полностью.
Но и тем преступником, каким его представляли десять лет, он не оказался.
Суд учёл обстоятельства, возраст и давность событий. Прокоп получил минимальное наказание, а вскоре был освобождён.
Он вернулся в тайгу уже не беглецом.
Елена навещала его несколько раз.
Однажды она спросила:
— Почему вы всё-таки решили выйти?
Прокоп посмотрел на реку.
— Потому что понял одну вещь. Лес может спрятать человека. Но не может вернуть ему жизнь.
Он помолчал и добавил:
— А десять лет — слишком долго, чтобы продолжать бояться.
Елена улыбнулась.
— Значит, теперь вернётесь к людям?
Прокоп покачал головой.
— Не совсем.
— Тогда куда?
Он посмотрел на неё.
— В тайгу. Только теперь без страха.
И впервые за много лет лесной хозяин вошёл в деревню не как беглец, а как человек, которому больше не нужно скрывать своё имя.
