Софья держала документ обеими руками, но пальцы всё равно дрожали.
— Это что? — спросила она.
Мать резко поднялась со стула.
— Положи папку на место.
— Я задала вопрос.
Артём шагнул к ней.
— Соф, не устраивай цирк. Квартира теперь моя.
— Я вижу, что она оформлена на тебя. Я спрашиваю, как.
В комнате повисла тишина.
За спиной Артёма стояла его девушка — та самая светловолосая незнакомка. Теперь Софья заметила, что девушка нервно сжимает телефон. Ей явно не нравилось происходящее, но уходить она не спешила.
Софья снова посмотрела на документ.
— Здесь указано дарение.
— Ну и что? — бросил Артём. — Мама распорядилась квартирой.
— Мама не была её собственником.
— Но у неё была доверенность!
— Генеральная доверенность не означает, что можно делать всё подряд, — тихо ответила Софья.
Мать побледнела.
Всего на секунду.
Но Софья заметила.
— Ты сама подписала, — быстро сказала мать. — Не надо теперь делать вид, будто тебя заставляли.
— Я подписала доверенность, чтобы ты занималась документами после смерти бабушки.
— В доверенности было написано всё необходимое.
— Тогда покажи мне оригинал.
Мать отвела взгляд.
— Он у нотариуса.
— Нет, — произнесла Софья. — Оригинал доверенности должен быть у того, кто ею пользуется. Или хотя бы копия. А документы на квартиру ты не показывала мне почти два года.
Артём усмехнулся:
— Ты что, юристом стала?
— Нет. Просто умею читать.
Она достала телефон и сфотографировала страницу.
Мать резко схватила её за руку.
— Не смей!
— Почему?
И тут Артём впервые перестал улыбаться.
Софья посмотрела на него внимательнее.
— Ты знал?
— О чём?
— Что квартира оформлена на тебя.
— Конечно, знал.
— Когда?
Он промолчал.
— Когда, Артём?
— Недавно.
— До или после ремонта?
На этот раз ответила мать:
— Какая разница?
— Огромная.
Софья открыла фотографии документа и приблизила дату.
Дарственная была оформлена три месяца назад.
А ремонт начался почти четыре месяца назад.
Значит, мать начала переделывать квартиру ещё до того, как официально передала её Артёму.
Но это было не самое странное.
Софья перевернула страницу.
Внизу стояла подпись.
Она узнала её сразу.
И похолодела.
Подпись действительно была похожа на её собственную.
Только Софья точно знала: в день оформления дарения она находилась в другом городе.
Она подняла глаза.
— Мам… кто подписал этот документ?
Мать впервые не нашла ответа.
А в этот момент светловолосая девушка тихо сказала:
— Артём… ты же говорил, что всё законно.
Софья медленно повернулась к брату.
И поняла: теперь семейная ссора превращалась в нечто гораздо более серьёзное.
— Ты же говорил, что всё законно, — повторила девушка.
Артём резко повернулся к ней.
— Не начинай, Лера.
— Я не начинаю. Я просто хочу понять, почему твоя сестра говорит, что не подписывала документы.
Софья снова посмотрела на страницу. Подпись была похожа на её собственную настолько, что у любого человека возникли бы сомнения. Но она знала точно: в тот день находилась в университете, в другом городе.
— Я не подписывала дарственную, — сказала она.
Мать всплеснула руками:
— Да сколько можно? Ты сама дала мне доверенность!
— Доверенность — не моя подпись.
— Я действовала от твоего имени!
— Тогда почему в документе стоит подпись, похожая на мою?
Мать замолчала.
Артём побледнел.
Софья почувствовала, как внутри появляется холодная, почти спокойная решимость. Страх отступал. На его месте возник вопрос: что именно они пытались скрыть?
Она достала телефон.
— Я сейчас позвоню нотариусу.
— Не надо устраивать позор на весь район, — резко сказала мать.
— Позор начался не с моего звонка.
Софья нашла номер нотариальной конторы по адресу, указанному в документе. Секретарь выслушала её и попросила перезвонить в рабочее время.
Но затем произошло неожиданное.
Лера вдруг сказала:
— Подождите.
Все посмотрели на неё.
— Я видела этот документ раньше.
Артём резко шагнул к ней:
— Лера.
— Нет, теперь я хочу знать правду.
Она достала телефон и открыла переписку.
— Ты присылал мне фотографию дарственной. Говорил, что квартира уже твоя и мы сможем жить здесь после свадьбы.
Софья посмотрела на экран.
Дата сообщения была почти на месяц раньше даты, указанной в документе.
— Ты уже тогда знал? — спросила она.
Артём молчал.
Мать бросила на него тревожный взгляд.
И Софья поняла: брат получил обещание квартиры задолго до того, как мать официально оформила передачу.
Но оставался главный вопрос.
Если дарственная была оформлена по доверенности, почему документ содержал подпись Софьи?
На следующий день Софья приехала в нотариальную контору вместе с Анной Михайловной — соседкой, которая согласилась её поддержать.
Нотариус внимательно посмотрела документы.
— Вы утверждаете, что не подписывали эту сделку?
— Да.
— Тогда нам необходимо поднять материалы нотариального действия.
Через несколько минут нотариус нахмурилась.
— Странно.
— Что?
Она указала на экран.
— В реестре указано, что сделка совершалась не по доверенности.
Софья почувствовала, как у неё перехватило дыхание.
— Тогда каким образом?
Нотариус медленно подняла глаза.
— Здесь указано, что вы лично присутствовали.
Софья побледнела.
— Но я там не была.
Нотариус пролистала страницу.
А затем тихо произнесла:
— Тогда нам придётся выяснить, кто именно пришёл сюда вместо вас.
— Здесь указано, что вы лично присутствовали, — повторила нотариус.
Софья смотрела на экран и чувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Это невозможно.
— Я понимаю. Но в нотариальном деле должна быть запись о личности, документе, который предъявлялся, и основании совершения сделки.
— Значит, кто-то пришёл вместо меня?
Нотариус не стала делать поспешных выводов.
— Я не могу утверждать это до проверки. Но если вы действительно не присутствовали, необходимо зафиксировать ваше заявление и обратиться в правоохранительные органы.
Софья вышла из конторы уже под вечер.
На улице шёл дождь. Она достала телефон и увидела пропущенный звонок от матери.
Перезванивать не стала.
Через минуту пришло сообщение:
«Не разрушай семью из-за квартиры. Мы всё можем решить спокойно».
Софья перечитала его несколько раз.
— Спокойно? — тихо произнесла она.
В этот момент ей позвонила Лера.
— Я хочу вам кое-что сказать.
Они встретились в небольшом кафе.
Лера долго молчала, а потом положила на стол распечатанные сообщения.
— Артём просил меня найти человека, который сможет «быстро решить вопрос с документами». Я думала, речь о регистрации.
Софья подняла глаза.
— Кого ты нашла?
— Я не знаю его настоящего имени. Артём называл его Сергеем.
— И что он делал?
Лера сжала пальцы.
— Он приезжал к твоей матери. Несколько раз.
Софья почувствовала, как всё складывается.
Ремонт.
Скрытые документы.
Дарственная.
И человек, который появился в доме ещё до оформления квартиры.
На следующий день Софья подала заявление о возможной фальсификации документов и обратилась к юристу. Ей объяснили: спор о недвижимости нельзя решить одной семейной ссорой. Нужно установить, кто подписывал документы, кто присутствовал у нотариуса и на каком основании квартира была передана.
Самое важное выяснилось через несколько дней.
В нотариальном деле действительно была копия паспорта Софьи.
Но фотография на ней была не её.
Документ оказался поддельным.
Мать отрицала всё до последнего.
— Я хотела только помочь Артёму, — сказала она наконец. — Он собирался жениться. У него не было жилья.
— Поэтому ты решила украсть мою квартиру?
— Я думала, ты поймёшь!
— Ты даже не спросила меня.
— Ты бы отказала!
Софья посмотрела на мать.
— Да. Я бы отказала.
Эти слова оказались страшнее любого крика.
Через несколько месяцев суд признал сделку недействительной. Квартира вернулась Софье. В отношении организаторов подделки документов началось отдельное разбирательство.
Артём потерял не только квартиру.
Лера ушла от него.
— Я собиралась выйти замуж за человека, который считал чужое своим, — сказала она Софье. — Теперь понимаю, что квартира была не единственной вещью, которую он пытался присвоить.
Мать просила прощения.
Софья выслушала её молча.
— Я твоя мать.
— Именно поэтому я так долго тебе доверяла.
Она не стала мстить.
Не стала выселять мать на улицу.
Но больше никогда не позволила ей распоряжаться своей жизнью.
Генеральная доверенность была отозвана.
Документы хранились у Софьи.
А дверь квартиры она сменила в тот же день, когда получила решение суда.
Потому что иногда человек возвращает себе не просто жильё.
Он возвращает себе право самому решать, кому принадлежит его жизнь.
